политикой. Александр Николаевич является, без преувеличения, одним из лучших в нашем регионе специалистом в области избирательного права
и организации выборов любых уровней. Он принимал непосредственное участие в создании практически всех областных законов, касающихся выборов. Однако мало кто знает, что Александр МАШКОВ находит время на изучение истории родного края. И это отнюдь не праздный, а очень личный интерес…
– Александр Николаевич, с чего началось ваше увлечение стариной и историей тульского края?
– Я родился в Туле, в районе так называемой Чулковской слободы, где испокон веков селились оружейных дел мастера. До самого начала войны недалеко от дома была старая свалка оружейного завода. Через пустырь часто проезжали тракторы, после чего из земли выворачивались какие-то вещи, для меня тогда удивительные и непонятные. И мальчишкой я, конечно, пропадал там целыми днями. Найденные патроны, куски оружия, естественно, тащил в дом. Нравились такие металлы, как медь и латунь. Но собирать осознанно тогда даже не пытался.
– Кем вы себя считаете – коллекционером или исследователем старины?
– Собирательство – вещь заразная. «Подсаживаешься» на это,
а «соскочить» очень тяжело. И потом превращаешься в своего рода наркомана, который за табакерку или икону готов выложить все, чтобы только ее получить. Но как только кладешь желанную вещь в свою коллекцию, предмет искусства перестает интересовать, становясь просто ее частью. И сразу начинаешь искать что-то другое. Это бесконечный путь.
– У вас прекрасная коллекция литых икон и крестов. Но они не типичны для православной церкви.
– История литой иконы на Руси не менее сложная, чем история всей нашей страны. Оказывается, до определенного времени литье достаточно прочно существовало в церкви. Однако в период правления Павла I это производство сошло на нет. Тем способом литья (литья без давления) в то время было очень сложно передать каноническое сходство, которое уже было установлено для Христа, Богородицы, святых. Вот и запретили литье икон. А старообрядческая церковь не подчинилась этому и традиции иконного литья продолжала. Вот почему много отлитых вещей именно старообрядческих. Больше латунных, чем медных. В Туле тоже пытались лить иконы. У нас немного было мест на Руси, где с металлами могли работать так, как в Туле. Но вот беда – колокольчики тульские не звонили, да и иконы тульские не получались. Как в том анекдоте... Что бы туляки ни делали, все равно получалось ружье. Так что я переключился на изучение истории.
– История вашего рода связана с историей Тулы?
– Мой дед происходил из рода оружейников, служил в жандармерии, получил во время Первой мировой войны Георгиевский крест, дослужился до унтер-офицера. А вот бабушка была из дворянского рода, училась во второй тульской женской гимназии и была весьма образованной женщиной для своего времени. Детей у них до войны не было. Любили они друг друга очень сильно. Дед писал бабушке с фронта трогательные стихи, которые я сохранил вместе с фотографиями. На старых снимках – часть старой, исконной Тулы с ее уникальным укладом. Кремль, церкви, люди, улицы. Так меня начала интересовать история не только семьи, но и моего города.
– Сильно изменилась Тула, на ваш взгляд?
– Мы потеряли старую, исконную Тулу. Это был самобытный и очень интересный город. Оружейники, жившие в слободах, были настоящей кастой, с особыми привилегиями, статусом. Именно в Туле впервые на Руси была введена прописка, появились первые трудовые книжки. Другие люди даже не имели права селиться рядом с туляками, владевшими секретами мастерства изготовления оружия. Тульский люд был на своеобразном положении. С одной стороны – большая свобода по сравнению с остальными холопами. Но с другой – это были «государевы, казенные» люди. За ними смотрели, им было запрещено переселяться, торговать...
– Но устройство, расположение города осталось прежним?
– Как раз нет. Будучи автолюбителем, я, как и остальные туляки, сталкиваюсь с проблемой пробок. Ни для кого не секрет, что центр города не справляется с тем потоком машин, которые по нему едут в часы пик. Я стал задаваться вопросом: неужели город был так неудачно спланирован изначально? И получил ответ. Нет. Раньше улицы шли иначе. Более удобно и разумно. И вообще Тула была совершенно другим городом. Я понял душу моего города. Начал собирать старые фотографии, воспоминания, карты. К примеру, нынешний проспект Ленина не заканчивался тупиком возле «белого дома». Улица входила в ворота Одоевской башни, шла по территории кремля насквозь и выходила через Воскресенские ворота к Упе, по мосту продолжалась дальше и разветвлялась на Епифанскую и на Рождественскую улицы. Да и мостов было гораздо больше, чем сегодня. И набережная вдоль кремля была настоящей набережной, рядом с которой находился тульский рынок, центр города. История распорядилась так, что оружейный завод, огородившись от остальной части Тулы, не стал ее продолжением. Он перерубил жизненно важные для города артерии. И все потому, что являлся экстерриториальной единицей в городе и находился не под управлением губернатора, а подчинялся только напрямую государю.
– Как получилось, что оружейный завод и Левша стали главными героями вашего рассказа?
– В рассказе Лескова про Левшу отражена, конечно же, особая ментальность тульских жителей. Но мне всегда казался незаконченным этот рассказ, извечный спор западников и славянофилов. Взяли мы, подковали их блоху и превзошли всех. Но у меня со школы была мысль... Почему англичане не подтянули какую-нибудь пружину, чтобы блоха не начала плясать на тульских подковах? Решил написать продолжение. Как бы рассказ в рассказе: находится рукопись... и выясняется, что изначальный рассказ о тульском мастере Левше был длиннее. Для достоверности я ввел в рассказ реальных исторических лиц. Вернул подкованную блоху обратно в Англию. Там ее во время мировой войны отправляют в эвакуацию, где блоха и теряется, но остается описание ее как экспоната, которое и приводится в найденной рукописи. Таким образом, рассказ Лескова получил свое логическое продолжение и завершение.
– Можно ли вернуть «старую» Тулу?
– Я до сих пор надеюсь, что Тула хотя бы немного возродится. И надежда эта основана на том, что в генплане города на месте старой набережной проходит та самая дорога, которая когда-то была логическим продолжением проспекта Ленина, главной тульской артерией. Возможно, что именно ее реконструкция станет началом новой старой Тулы, ее второго рождения.
Читай-город декабрь-январь 2010 года
Все комментарии...
так трогательно...