В журнале "Огонёк" опубликовано интервью профессора Санкт-Петербургской духовной академии, церковного историка протоиерея Георгия Митрофанова. Мы решили представить на суд наших читателей некоторые высказывания, которые, на наш взгляд, подтверждают кризис не только современной православной церкви но православной веры
- ...Падает общий интерес к Православной церкви. Конкурса нет никакого, в основном приходят люди после школы или какого-нибудь технического колледжа, которым некуда поступать. Так, социальный и образовательный уровень абитуриентов оставляет желать лучшего.
— Чтобы стать священником, у нас не обязательно иметь не только богословское, но и вообще какое-либо иное образование. Такой парадокс. Этот процесс был запущен в конце 1980-х годов, когда государство перестало вмешиваться в кадровую политику церковных властей и архиереи получили возможность рукополагать всех желающих. С тех пор священнослужителем может стать любой, кто хоть как-то ориентируется в богослужении и имеет рекомендацию от священника. В результате у нас по сей день чуть больше трети священников имеют семинарское или академическое образование, а большая часть обходится вообще без всякого богословского образования. Это привело к катастрофическому падению общего богословского, духовного и культурного уровня церковной жизни. А синодального решения, которое бы запрещало рукополагать без образования, до сих пор нет.
— Духовенства постсоветского периода сейчас в церкви количественно больше, но качественно оно часто хуже, чем духовенство советского времени. В перестроечные годы в церковь массово хлынул поток людей. Часть из них пришла благодаря обдуманному и прочувствованному выбору, но большинство случайно. Именно из их среды и рукополагались священнослужители. Интересно, что среди них фактически не было потомственных священников — большинство священнических семей было физически уничтожено в советские годы. Поищите сейчас среди духовенства людей с фамилиями Крестовоздвиженский или Предтеченский. Пришли неофиты-самоучки, не знающие церковной традиции, которые духовно сформировались в лучшем случае на книгах самиздата. Они принесли в церковную жизнь такой специфический конгломерат идей, от которого впору хвататься за голову.
— По большому счету, значительная часть из них — это дезориентированные, перепуганные постсоветские обыватели, которые мечтали обрести привычную систему тоталитарной идеологии и организации. Давайте подумаем, что мог читать православный богоискатель 80-х годов? С одной стороны, в "классический набор" входил "Отечник" святителя Игнатия Брянчанинова, с другой — "Протоколы сионских мудрецов" — книга о мировом еврейском заговоре, с третьей — широко распространенная тогда книга протопресвитера Михаила Польского "Новые мученики российские" с огромным количеством ошибок. Это смесь мистической литературы и тоталитарной человеконенавистнической политизированной идеологии и формировала мировоззрение неофитов, которые, в одночасье став священниками, начали демонстрировать свои собственные идеи под видом православия. Они принесли в церковь тот дух нетерпимости, подозрительности, который характерен для многих наших священников. Постоянно ведется поиск врагов — жидомасонов, экуменистов, филокатоликов, протестантствующих, как будто все проблемы церковной жизни связаны с какими-то внешними, разумеется "темными", силами.
Впрочем, в это же время приходили и люди с настоящим внутренним духовным порывом. Многие были очень интересные и образованные, чего среди современных студентов практически нет.
— Отличительная черта священников советского периода в том, что, во-первых, рукоположиться было очень трудно и человек должен был действительно этого очень захотеть. Во-вторых, почти каждый священник обязательно оканчивал духовную школу. В этом была заинтересована не только сама церковь, желающая получить образованные кадры, но и государство, которое таким образом могло полностью контролировать вроде бы легальную и свободную РПЦ. Пока человек учился в духовной школе, к нему можно было присмотреться, познакомиться и даже завербовать. Окончательное решение — поступит человек в семинарию или нет, принимал специальный человек из органов — уполномоченный Совета по делам религий при Совете Министров СССР. При этом его задачей было ставить препятствия всем городским и образованным абитуриентам, отдавая предпочтение низшим социальным слоям: чем ниже — тем лучше. В первую очередь в семинарии поступали выходцы из сельской местности Западной Украины.
— Восстановление храмов стало для церкви большим искушением, ведь этим занялись даже не вчерашние, а еще сегодняшние советские люди. Коммунисты во всем обманули, кроме одного — они создали новый тип человека — завистливого бедняка, человека, выросшего с убеждением, что главные ценности — материальные. А так как он этих ценностей был лишен, то он гораздо более корыстен и утилитарен, чем западный обыватель. Для современного поколения священников зачастую церковь — это не тело Христово и не община людей, объединенных Христом, а прежде всего храм, в котором можно активно вступать в деловые отношения с коммерсантами и построив который нужно наладить процесс ритуально-бытовых услуг. Здесь любой человек за свои деньги вправе требовать, чтобы ему освятили машину, окрестили младенца, отпели умершего. И вроде бы ничего больше от священника никто не требует. И когда к этому деловому человеку, зачастую очень молодому, приходят люди со своей болью и страхами, ему нечего сказать.
— В 1980-е годы мы жили в иллюзии, что у нас есть православный народ, которому некуда пойти — нет храмов. Но вот храмы открылись, а их постоянные прихожане составляют лишь малую часть нашего народа. Нам надо понять, что сегодня мы представляем собой общество крещеных безбожников с большим количеством магических и языческих предрассудков, к которым надо заново идти проповедовать Христа.
Все комментарии...
все точно подмечено, правильная статья, у наших батюшек идет волна монетизации...